Диалектический психологический процесс

 Мы должны отличать истину саму по себе (которая для нас непостижима), то есть осознавать ошибочный диалектический процесс, так же как и правильный (не представляющий собой собственно истины, но являющийся просто техникой). Так, входя в контакт с патологией, мы создаем условия для существования здоровья, нуждающегося лишь в нашем приятии.

Гораздо более важно постичь ошибочный диалектический процесс, чем на самом деле следовать правильному, потому что осознавая первый мы осуществляем последний. Диалектический психологический процесс, постоянно используемый психоанализом, интенсивно применялся Мелани Клейн, хотя она не называла его так. В своей книге "Зависть и благодарность" она всегда соотносит один фактор с другим. Так, например, она говорит, что ребенок отвергает мать именно потому, что она для него незаменима.

Здесь она касается вопроса мегаломании. Теоретическая истина, если можно воспользоваться таким термином, одна, но действительность человека "разделяется" (самим человеком) и представляет собой смесь действительного и недействительного, которое является, в практическом смысле, отрицанием того, что изначально истинно. Следовательно, чтобы работать с человеком, мы должны "принять" (только в качестве техники), что человек фальсифицирован, чтобы вернуть его к контакту с правильным (истиной). Когда я говорю, что существуют неправильный и правильный диалектические процессы, я подразумеваю, что лишь один из них может привести нас обратно на путь действительности. Я не имею в виду, что процесс сам по себе есть истина.

Чтобы извлечь пользу из правильного процесса, мы должны полностью осознать и неправильный, или, точнее, осознавая ложность одного, мы автоматически принимаем другой, настоящий. Аристотель сказал, что платоновская диалектика, несмотря на то, что является лишь упражнением для ума, представляет собой подготовительную фазу знания. Дело в том, что мы проводим всю нашу жизнь, стараясь идти из тьмы к свету.

Знание вырабатывается после восприятия в соответствии с решением нашей мегаломаниакальной воли. Ощущение, связанное с чувствительностью, образуется при посредстве органов чувств, а они согласно великим мыслителям (включая Аристотеля) являются критерием действительности.

Глаза могут видеть только предметы, уши - слышать только звуки, нос определяет только запахи, язык ощущает только вкусы, а кожа различает лишь прикосновение. Однако, переплетаясь с ними, существует то, что мы называем галлюцинациями, искажение, отвергание или отрицание того, с чем мы соприкасаемся. Байон ясно говорит, что невидение находящегося непосредственно перед глазами тоже есть явление галлюцинации. Следовательно, прежде чем выработать знание, мы делаем выбор между признанием, игнорированием, депрессией или искажением. Мы отделили свое восприятие, ощущения и чувства от знания, считая это единственным способом создания нового мира, отличного от истинного.

Это разделение, представляющее наш отрыв от действительности, создан волевым актом. Довольно интересно, что мы описываем эту установку как свойство воображения: нечто внутри нас, что мы сами создали, хотя на самом деле мы не являемся создателями самих себя. То, что мы называем знанием, никогда не может быть судьей истины, потому что это элемент, созданный нами практически в противоположность, действительности.

Он является источником всего отчаяния бытия, которое Кьеркегор, Бинсвангер, Сартр и даже Ясперс чувствовали в современном человеке, нашей изоляции от действительного, являющейся результатом того, что мы втиснули себя в воображаемый мир.

Дополнительная информация